Предсказания будущего планеты Земля онлайн
Елена Борисова
Непаханое поле

Разноцветные прямоугольники аккуратных полей тешат глаз, привыкший к заросшему кустами и бурьяном Подмосковью. Светло-зелёные и изумрудные – зерновые. Тёмные – пар. Гадая, что за фиолетовые поля виднеются вдалеке, на трассе М5 между Пензой и райцентром Мокшан мы с фотографом ждём директора хозяйства. Он должен подхватить нас с рейсового автобуса. Конец мая. Печёт солнце. Ни ветерка... Тормозит Land Cruiser.

– Из Москвы, говорите, приехали? – уточняет человек за рулем.

– Из Москвы.

– А я Шугуров.

О товариществе на вере «Пугачёвское» Мокшанского района Пензенской области я прочитала на немецком сайте, посвящённом органическому земледелию. Тему там обсуждали дотошно и сходились на том, что дело это хоть и нужное, но не очень рентабельное и весьма трудоёмкое. И только один человек утверждал, что при правильном подходе такое производство может стать не просто выгодным, а очень выгодным. И что в «Пугачёвском» на экологически чистом зерне имеют рентабельность 300%. Цифра выглядела явной опечаткой, но сам пример ведения органического земледелия в российской глубинке показался интересным, и я позвонила в Мокшан. Трубку взял руководитель хозяйства Анатолий Иванович Шугуров:

– Ну да, никто не верит в эти триста процентов, пока не узнает технологию и сам не попробует. Приезжайте, расскажу, как мы землю не пашем, а зерно у нас – колосок к колоску стоит.

– В каком смысле – не пашете? – переспросила я.

– Давно отказались, а надо бы раньше. Плуг – враг земледелия, об этом уже лет сто назад умные люди говорили, да мало кто их послушал.

И мы поехали.

– Я вот думаю: неужели нами в Москве заинтересовались? – недоверчиво улыбается Шугуров. Мы оказываемся в благодатной прохладе машины. – А я уж ждать отчаялся. Может, теперь и в Министерстве сельского хозяйства интерес выкажут. Наш-то губернатор Василий Бочкарёв давно всё понял, и мы начали это дело раскручивать. Чуть не всю Пензенскую область, часть Самарской, пол-Татарстана и пол-Мордовии на новую технологию подсадили, а столица – ни гу-гу. Хоть бы спросили, чем мы тут занимаемся, какие результаты имеем. Не-е-т, куда там! – усмехается Шугуров, и в этой усмешке – горечь. – А у нас такая технология красивая! Умная, простая и стоит копейки.

Оказывается, в «Пугачёвское» много народу приезжает – фермеры, учёные, делегации от губернаторов. Только из министерских чиновников да наших академиков никто не добрался. Из чего Шугуров делает вывод, что учёных-аграриев в России нет.

– Где их труды? – быстро заводится Анатолий Иванович. – Вот что толку от Академии наук? Как семьдесят-пятьдесят лет назад работали, так и работают. Что они показали, какую идею? Я, конечно, про свою отрасль говорю. Сеялку ещё шестьдесят лет назад придумали. И что с тех пор изменилось? Ничего. Только гидравлику поставили, а принципы остались те же. Проблема у нас с учёными-то. У меня было три агронома, а теперь ни одного, уже лет пятнадцать без них работаю. Потому что при нашей технологии агрономы не нужны. Агроном сегодня что знает? Сколько гербицидов и минеральных удобрений на гектар надо ввести, так мы и без этого прекрасные урожаи получаем. А хочется мне, чтобы наша наука готовила агрономов-микробиологов. Но пока… Да ну, даже говорить неохота! – машет он рукой и замолкает до самого Мокшана.

Мокшану, бывшему городу, а теперь посёлку городского типа, триста лет с лишним. Старые купеческие дома с каменными наличниками, на площади – огромный храм в строительных лесах. Чуть дальше – ещё один. Шугуров останавливает машину.

– Вот он сейчас как глядит, храм-то. А были руины. У меня фотография есть четырнадцатого года, когда отсюда провожали на фронт на Первую мировую. Тогда здесь ещё шесть-семь церквей стояло. И такую красоту разрушили! Вот реставрируем что осталось.

Анатолий Иванович рассказывает, как пригласили его несколько лет назад в одно село праздновать Красную горку. Столы под берёзами накрыты, сидят все, разговаривают. Среди гостей владыка Серафим, архиепископ Пензенский и Кузнецкий, он и говорит: «У вас в Мокшане такой батюшка хороший, помогайте ему по мере возможности». А Шугуров уже и сам обратил внимание, как тот батюшка с тачкой вокруг церкви ходит, камни возит до темноты. Такой работящий… Стали помогать. Купола покрыли, окна поставили, лес для внутренних работ заготовили, художники расписывают уже изнутри. В общем, несколько миллионов вложили.

– У вас столько лишних денег? – уточняю я.

– Расскажу. Но сначала поесть надо. А то я с утра не евши.

Главный в земледелии

– А народ где, Анатолий Иванович? – В пустом правлении «Пугачёвского» на столе нас ждут бутерброды и чай.

– На работе. У нас людей-то всего 128 человек, и штаны не просиживают. Все друг друга могут подменить. По две-три единицы техники на каждого человека. А если нужно завтра скот пасти, любой идёт, никто не возражает. Потому что в конце года всем выдаётся премия в пятьдесят тысяч рублей. А если двое работают в хозяйстве, то у них получается сто тысяч на семью. При зарплате от 17 до 20 с лишним тысяч неплохо выходит. Но по договору если в течение года будут нарушения, опоздания, то лишаешься премии. Некоторые налетели. Жалко мне их было за один проступок наказывать, но пришлось, чтобы люди знали: есть порядок. Я тоже на подмену пойду, если понадобится. Я всегда говорю: ребята, мы работаем прибыльно, потому что у нас нет слов «не хочу – не могу». Но главное, что даёт такую рентабельность, – это технология. Видите, кто на стене у меня висит?

На стене – фото типичного российского интеллигента начала прошлого века.

– Это великий русский агроном Иван Евгеньевич Овсинский, – говорит Шугуров, подливая нам чай. – На него вся Россия когда-то ориентировалась. И теперь вот он за нами приглядывает – правильно ли всё делаем…

На книгу Овсинского «Новая система земледелия», изданную в начале XX века, Анатолий Иванович случайно наткнулся в одной из московских библиотек, там впервые было написано, что отвальный плуг – враг земледельца. И что сеять надо на глубину два дюйма – под зерно, под свёклу, подо всё. Не глубже. Овсинский отказался и от тогдашних удобрений – чилийской селитры. Зато его растения были устойчивы и к засухам, и к переувлажнению, и, когда у соседей посевы выгорали или не всходили, он получал прекрасные урожаи.

Пётр Аркадьевич Столыпин, прочитав эту небольшую книжечку, дал по телеграфу распоряжение губернаторам и предводителям дворянства приступить к изучению новой системы, рекомендуя взять её за основу. И кто взял, получил на своей земле прекрасные урожаи – как раз к 1913 году, с которым потом у нас долго сравнивали достижения советской экономики.

– Ещё был американец Эдвард Фолкнер, автор книги «Безумие пахаря», но Овсинский в природном земледелии первый и главный. – Анатолий Иванович смакует каждую деталь этой истории. Из деталей видно, что идея беспахотной обработки земли не такая уж маргинальная. Сам Шугуров, тридцать два года назад придя руководить «Пугачёвским» – тогда самым худшим хозяйством в области – и не представляя, что делать с «убитой» землёй, узнал, что в Полтавской области Фёдор Моргун применяет энергосберегающую обработку: не пашет плугом и получает прекрасные урожаи при низкой себестоимости.

Ещё ему попалась «Роман-газета» с повестью «Хлебопашец» – про Терентия Семёновича Мальцева, учёного, в сороковые предложившего новую философию земледелия: не воевать с природой и не истязать её, а, наоборот, под неё подлаживаться. Урожаи Терентий Семёнович получал отменные даже в засушливый год. Легенда гласит, что на его полях Никита Хрущёв всё подбрасывал шляпу, глядел, как она опускается на плотный строй пшеничных стеблей, и приговаривал: «Если бы в стране все работали, как товарищ Мальцев, случилась бы катастрофа – хлеб некуда было бы девать». Но катастрофы, как мы знаем, не случилось, поскольку линия Мальцева не совпала с линией партии, а в сельском хозяйстве вошли в моду химические удобрения.

А вот Шугурова мальцевские слова: «Какой создала природа почву, такой она и должна быть. Рыхлить можно, а переворачивать нельзя» – сразили. Он обмозговал со всех сторон идеи учёного, кое-что изменил, и с 1983 года в «Пугачёвском» перестали пахать землю и полностью отказались от химии. Урожайность выросла в первый же год: 15 центнеров с гектара против 10. Лет через пять подошли к рубежу 20-25, потом – 30. А сейчас получают за 40 центнеров. Это наивысший показатель по России, столько собирают на Кубани. А вот в Канаде в 2009 году собрали пшеницы по 25 центнеров с гектара. При этом зерно по новой технологии получается намного дешевле. Если по Приволжскому федеральному округу себестоимость в прошлом году была 2,5-2,6 рубля за килограмм, то в Пензенской области, начавшей внедрять новую технологию, – 2,3, в Мокшанском районе, перешедшем на неё почти целиком, – 1,8 рубля, а в «Пугачёвском» – 83 копейки.

– Тут один директор завода на совещании у губернатора края выступал: «Мы так хорошо работаем, у нас прибыль 15 миллионов». А у него семь тысяч человек работников. Не маловато получил на такое количество народу? – смеётся Анатолий Иванович. – У нас на сто с лишним человек в несколько раз больше выходит. В том году рынок зерна и мяса упал, и вышло 24 миллиона, а в предыдущий было 47 – четыреста тысяч на одного работающего...

источник: 1-sovetnik.com Скачать архивированный файл всей статьи (36К)
Отчего появляются волны?
Волжан по пойме водят черти. Или инопланетяне?
Нострадамус Мишель дела и предсказания
Кухня погоды
Нанотехнологии, научные эксперименты, конец света
Нострадамус Апокалипсис или спасение?
Нострадамус Исторические личности и события
Розуэлл - Бесспорные Истины
Сен-Жермен граф перевоплощения и пророчества
Почему существуют времена года?
2007 Copyright © AstroSearch.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Интересные научные статьи. Предсказания, магия, эзотерика, астрология, астрономия, приворот, апокалипсис, гадание, значение, хиромантия, сонник, руны, гороскопы.
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. Партнёрская программа.
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования