Ольга Балла
Метаморфозы стресса

Настоящая культурная история понятия „стресс“ началась в сороковые годы. Решительный шаг сделал в 1944 году американец Рихард Лазарус. Он обратил внимание: на воздействия среды „неспецифическими“ реакциями организма отвечает не только тело, но и психика. Так впервые были произнесены слова „психический стресс“.

Может быть, это и не было бы замечено так скоро, если бы дело не происходило во время Второй мировой войны.

Врачам, психологам и психиатрам, работавшим в американской армии, пришлось иметь дело с психическими расстройствами, возникавшими под влиянием военных действий. Опыта таких душевных изменений оказалось предостаточно. Пришла пора обобщать. Американцы Гринкер и Шпигель издали монографию, делавшую эту тему популярной. То было началом популяризации понятия, и далее она только усугублялась.

Глазами профессионалов

История сыграла с этим одним из наиболее успешных понятий нашего времени довольно злую шутку. В работах по стрессу даже сложилась своего рода жанровая традиция: начинать обзор исследований с перечисления чудом уживающихся под одной „шапкой“ разнородных явлений — реакция на холод и на критику в свой адрес, гипервентиляция лёгких в условиях форсированного дыхания и эйфория от успеха, усталость и унижение. Когда один исследователь (Р. Люфт) съязвил по этому поводу, что-де „многие считают стрессом всё, что происходит с человеком, если он не лежит в своей кровати“, пойти дальше самого Селье ему всё-таки не удалось, тот вообще считал, что „некоторый стресс“ испытывает и спящий… Словом, как писал Селье, „стресс — это аромат и вкус жизни“. Отсюда уже рукой подать до превращения стресса в фундамент построений философско-этического порядка. Сам Селье, кстати, этим и занимался.

Сегодня стресс относится к числу четырёх ключевых понятий, которыми психологи описывают критические жизненные ситуации наряду с фрустрацией, конфликтом и кризисом. Причём привести к стрессу способны не только избыток раздражителей, но и их нехватка — монотонность, скука, изоляция…

Все болезни от нервов: стресс как идеология повседневности

В послевоенные десятилетия грянул „стрессовый бум“. Тут же родился активный массовый интерес к предмету. „Стрессом“ стали именовать едва ли не все подряд жизненные трудности. После Второй мировой войны слово стремительно входит в повседневный язык да так там и остаётся. Это уже свидетельство культурного признания, а затем и культурной экспансии.

Конечно, это связывают с тем, что-де именно в это время чрезмерные нервно-психические нагрузки, вызванные большой степенью цивилизованности, стали едва ли не нормой жизни основной части населения стран европейского культурного круга, в то время как нормы организма остались прежними. Правда в этом, несомненно, есть. Но не вся правда.

Похоже, Селье своей концепцией ответил на некий существенный запрос времени. Именно поэтому учение о стрессе не только стало мощным стимулом развития биологии, физиологии, психологии, медицины, но и вошло в самое существо повседневного сознания эпохи.

В обыденном сознании едва ли не с самого начала закрепилось представление о стрессе как о явлении по определению разрушительном, патологическом. От стресса болеют и умирают. Причём статистика по сей день не устаёт это подтверждать! На протяжении последних 50 лет, гласит она, в индустриально развитых странах Европы и Америки свирепствует прямо-таки эпидемия поражений сердечно-сосудистой системы, уносящая ежегодно жизни миллионов людей, более половины всех смертей — от этого. Специалисты утверждают, а непрофессионалы не сомневаются: главная причина — неблагоприятные для человека формы эмоционального напряжения. Проще говоря, стресс.

К стрессу возводится (не просто на уровне досужих разговоров: исследования ведутся!) и множество других болезней: язва желудка, гипертония, атеросклероз, диабет, остеопороз, артрит… О разных формах рака и говорить нечего.

Американцы особенно обращают на это внимание (право, подумаешь, что „стресс“ — это национальная американская культурная форма, которая распространяется в других странах в ходе процессов глобализации). Ещё полтора десятка лет назад в США были опубликованы данные о том, как растут „болезни стресса“. Почти 15 процентов американцев, писали встревоженные специалисты, нуждаются в какой-либо форме восстановления психического здоровья. Около 10 миллионов человек страдают от алкогольной зависимости, чуть ли не четверть населения — от депрессии, тревожности, эмоционального дискомфорта. Курение — от стресса. Плохое питание — от стресса. Недосыпание — от стресса… Голоса скептиков, хотя и раздаются (в частности, оспаривают, что та же язва вызывается стрессом), но, по существу, тонут в общем хоре. Другие возражения, что стресс, напротив, очень даже полезен, ежели в разумных дозах, потому что тонизирует и мобилизует, тоже очень хорошо в этот хор вливаются.

В той же Америке фирмы не устают оплачивать растущее количество исков за стресс, полученный на работе, а адвокаты и психологи вовсю на этом зарабатывают. В списке самых заметных изобретений 2003 года — кошка-робот не для чего-нибудь, а для снятия стресса у своих владельцев, не способных заботиться о настоящем животном. Исследователи тем временем заняты поиском средств, которые бы сократили продолжительность стресс-реакций, сделали их менее интенсивными, а старение организма при этом — более медленным. На рынке появляются всё новые пищевые добавки: антиоксиданты, микроэлементы, адаптогены…, которые, утверждают изготовители и продавцы, призваны активировать выработку собственных „гормонов молодости“ и восстанавливать „гормоны стресса“, которые терзаемый перегрузками современный человек сжигает-де в превосходящих разумную меру количествах.

Благо, поводов сколько угодно. Социальные потрясения, экономические неурядицы, экологические бедствия, этнические конфликты — всё это стресс. Высокий темп жизни, чрезмерный прагматизм, отсутствие надёжных перспектив, чувство незащищённости — всё это стресс. Многочасовые сидения перед телевизором, давки в автобусах, стояние в пробках — всё это стресс… При неинтересных профессиях, между прочим, тоже гормоны стресса в кровь выбрасываются. От этого человек и болеет и, соответственно, живёт меньше. Более того — как показывают исследования! — ни доброжелательность коллег, ни  безопасность работы, ни отсутствие тяжёлой физической нагрузки жизни при этом не продлевают. Напротив! Рутина, потому и стресс. И сильны все эти стрессы, как никогда раньше.

Что-то не похоже, чтобы раньше людям было легче. Чего стоят хотя бы революции ХХ века с сопутствующим крушением всех порядков жизни, да две мировые войны! Не слишком верится и в то, что человек эпохи Столетней войны или на обломках свежерухнувшей Римской империи чувствовал себя более спокойным и защищённым, чем сейчас. Меж тем тогда на стресс никто, кажется, не жаловался.

Это никак не значит, что данные о „болезнях стресса“ надуманы. Похоже, людям действительно трудно. Другой вопрос, что это, кажется, очень связано с тем, как они сами интерпретируют то, что с ними происходит. И не по личной прихоти — такова, действительно, „культурная форма“. Стойкая уже традиция буквально учит людей повсюду находить у себя стресс; те находят, интерпретируют себя как очень и со всех сторон уязвимых и действительно таковыми становятся.

С понятием „стресса“ повседневное сознание получило, кажется, чересчур удобное объяснительное средство для всего подряд. Правда, такие средства с их удобством и универсальностью способны быть очень коварными — они как бы расфокусируют душевное (а с ним и умственное) зрение.

Физиология души, или Болезнь разлада

То, что наше время интерпретирует себя как „стрессовое“, — своего рода добровольная расписка современного человека в бессилии перед угрожающими ему внешними и внутренними силами.

Жизненные трудности можно ведь в разных терминах интерпретировать. Можно в терминах вины, трагедии, стыда, фатума, случайности, катастрофы, Провидения, сансары, а можно, например, и в терминах стресса. Всякий раз будет разной картина и самих трудностей, и души, которая их переживает. „Стресс“ — это почти физиология, во всяком случае — физиология души. Беря его в качестве ведущей объяснительной модели, душа сама себя „физиологизирует“. Как бы отказывается от того, чтобы быть вполне душой с её особенными задачами и возможностями. Она становится в каком-то смысле телом…

Конечно, популярность понятия стресса очень связана с определённым представлением о том, что такое человек, определённой антропологической концепцией, хоть бы и бытовой, неявной. „Любое“ требование среды (а именно таково позднее определение стресса у Селье), как злословил ещё лет 20 назад один отечественный исследователь, может вызвать экстремальную реакцию разве что у существа, не способного (не склонного?) справляться вообще ни с какими требованиями. Такого существа, которое и ориентировано исключительно на то, чтобы всякая его потребность удовлетворялась прямо здесь и сейчас, для которого „норма“ — синоним „лёгкости“ и „простоты“. Тогда, конечно, любое требование — уже травма и вызывает „неспецифичное“ стрессовое реагирование. Тогда, конечно, человеку из стрессов никак не выбраться…

В массово употребляемом понятии „стресс“ заключено чувство; всё призванное защищать человека сегодня разрушает его — город, техника, социум с его условностями, включая и защитные системы его собственного организма. Чем больше, выходит, человек совершенствует свою среду с помощью разных порождений цивилизации, тем более он ощущает её как враждебную. „Стресс“ — не „болезнь цивилизации“ (как его любят называть), он — хочется сказать, болезнь материализма, да скажем осторожнее: болезнь разлада. Прежде всего — ценностного, смыслового.

Похоже, происходящее стоит связать с кризисом глобальных целей, больших смыслов, с утратой надёжных ориентиров в жизни. В древности и в Средневековье об этом, ясное дело, тоже не каждый заботился. Но нынешний человек, искушённый в рефлексии, в осознанных целях и смыслах нуждается, увы, особенно. Даже когда понимает, что безусловно верить в такие вещи у него не получается. „Просто жить“ ему уже недостаточно. Поэтому-то он и думает, что ему, пожалуй, и труднее, чем предшественникам.

Кстати, неспроста единственное имя, которое в связи со стрессом запомнили непрофессионалы, — это имя Селье, хотя количество исследователей различных видов стресса в последние десятилетия множилось едва ли не в геометрической прогрессии. Селье стал не только первым теоретиком стресса, но и первым — и наиболее влиятельным — его идеологом. Предложенная им концепция позволяет рассматривать разные формы адаптации в их целостности и развитии. Ведь он, собственно, об адаптации и говорил: впервые объединил разрозненные до той поры сведения о процессах адаптации организма, накопленные физиологией и медициной. А адаптация как раз чувствуется современному человеку проблематичной. Не адаптирован он. Чужой он в этом мире.

Речь идёт, видимо, о кризисе защитных механизмов культурного, смыслового порядка. Именно из-за этого физиологическое понятие смогло успешно претендовать на статус чуть ли не универсального описания состояния современного человека, а медик Селье — в качестве мыслителя предлагать ответы на основные вопросы бытия. Медиков в ушедшем веке вообще любили слушать по этим вопросам, вот и Фрейда, например, слушали. Концепция Селье ведь по размаху влияния ничуть не уступает фрейдовской, а что по устройству она гораздо проще, это как раз влиянию только способствует. Перспективы доращивания до мировоззрения были у „стресса“ уже с самого начала.

В судьбе понятия „стресс“ отразилась и тоска веками расколотого на „тело“ и „душу“ европейского (он же и американский) человека по цельности. Прежде в область „души“ (вернее, в ту область, на которую душа самим своим существованием указывает: в область трансцендентного) человеком помещались основные ценности. Когда же ценностное распределение стало другим и утвердилось представление, оно же и чувство, что ничего и нет, кроме того что существует в области „тела“, вот тогда „расколотость“ тела и души стала не просто некомфортной (это лишь следствие!) — бессмысленной. Вот тогда-то и стали её всеми вообразимыми средствами преодолевать, искать универсальные объяснительные принципы. Отсюда влиятельность медицины как источника таких принципов и метафор, психологизация, а там и культурологизация физиологического, популярность Фрейда и Селье. Медицинские метафоры особенно привлекательны, когда в культуре растёт удельный вес людей, не поддающихся очарованию религий и не слишком склонных верить идеологиям политического порядка. Медицина — всё-таки позитивное, а главное, практичное (в конечном счёте — к каждому обращённое) знание.

Правда, миновал „стрессовый бум“ тоже, надо полагать, неспроста. А он миновал: исследований стресса стало меньше, чем ещё лет 20 назад. Соответствующая фразеология, конечно, впиталась в бытовой язык так, что её оттуда уже не выведешь, но звёздное время стресса как универсального объяснительного принципа, похоже, позади. Как предмет профессионального внимания „стресс“, конечно, никуда уже не денется, благополучно заняв своё место в исследовательских лабораториях и врачебных кабинетах. Сейчас самое, кажется, плодотворное из направлений исследований стресса (оно же, увы, и актуальное) — это изучение посттравматических стрессовых расстройств, которыми наша эпоха катастроф попросту изобилует.

Культура же будет искать себе новые универсальные метафоры, новые понятия-„отмычки“ (похоже, без подобных устройств она не обходится — ну, недостаточно ей точно подобранных „ключей“! Неточность, между прочим, расширяет пространство освоенного). Какими они будут, увидим.

Знание-сила

Статьи близкой тематики:
На грани стресса.  Анна Леонова, Дарья Костикова.
Искусство борьбы со стрессом.  Елена Соколова.
Как женщины снимают стресс в России.  Наталия Ефремова.
Много будешь знать…
Режим «атаки или бегства».  Кирилл Ефремов.
Успокаивающее «оружие».  В. Прозоровский.
Катастрофическая половая пропорция.  В. Искрин.
Тревога как социальная болезнь.  Н.Н. Кудрявцева.
Век тревоги.  Евгений Гольцман.
Стресс — ускоритель эволюции.  В.В. Вельков.
На мутациях без тормозов.  В.В. Вельков.
На грани — и за ней.  М. Максимов.
Уставшие от жизни.  Олег Грибков.
Счёты с жизнью.  Ирина Прусс.

2007 Copyright © AstroSearch.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования