Владимир Максимов
Жирноклеев — это звучит гордо.
Фамилия как средство легализации капитала

Сколько фамилий в современной России? Как и на что их меняют? Отражаются ли на фамилиях политические процессы? Эти и другие вопросы наш корреспондент Ян Шенкман обсуждает с Владимиром Максимовым, генеральным директором исследовательского центра „История фамилий“.

Культурологи утверждают, что имена собственные — один из источников, по которым можно составить портрет эпохи. Что можно сказать о нашем времени, исходя из современных фамилий?

Скорее надо говорить не о самих фамилиях, а о бурном интересе, который вызывает эта тема в последние годы. Причины — чисто психологические: неуверенность в себе и желание повысить самооценку. Это эпоха перемен — корни обрублены, история подзабыта. Надо же на что-то опереться в этом неустойчивом мире. Отсюда и массовый спрос на исследование своих фамилий. Даже если человек считает себя сегодня суперуспешным, он хотел бы получить подтверждение, что его успех — не случайность, а закономерность и даже традиция. Это относится и к вершителям судеб. Не далее как в декабре 2004-го нам позвонили из администрации президента и заказали исследование фамилии Путин. Результатом его стал диплом, который, насколько я знаю, Владимиру Владимировичу подарили к Новому году.

И что удалось выяснить про нашего президента?

Не про президента, а про фамилию. Слово „путь“ в древнерусском языке, помимо современного значения „дорога“, имело ещё несколько других: „польза, доход“, „порядок, правило“… Отсюда и слово „путный“. О том, что это слово могло стать основой личного имени Путь, говорит распространённость „родственных“ фамилий: Добров, Хабаров („хабар“ — „барыш, нажива“), Добычин, Удачин. В основе фамилии Путин может лежать и уменьшительная форма одного из двухсоставных древнерусских имён: Путислав, Путимир, Путисил. В обиходе они могли произноситься как Путя, Путала, Путята и т. п. До наших дней в Пермской области сохранилось село Путино Известно, что многие сёла в старину получали названия по имени их владельца или основателя. Фамильное прозвание потомков часто записывалось не от крестильного, а от более привычного мирского имени родоначальника. В грамотах упоминаются: в 1623 году — Сергей Путин, путивлец; в 1647 году — Кузьма Путин, воронежец. Учитывая, что в начале XVIII века мирские имена вышли из употребления, можно предположить, что история фамилии Путин насчитывает не менее трёх столетий.

Я заметил, что все ваши дипломы начинаются терапевтической фразой о том, что клиент может гордиться своей фамилией. Но чём тут гордиться, если тебя зовут Фердыщенко, как у Доcтoeвcкого, или какой-нибудь Подоприколено?

Или гордиться, или менять — это принцип нашего центра. Но прежде чем менять, надо хотя бы узнать, что означает твоя фамилия. Ведь фамилия давно уже имя собственное, о её первоначальном значении никто не задумывается. И идёт обратный процесс — от фамилии к прозвищу, порою очень обидному. Бывает и так, что вполне безобидные фамилии звучат сегодня непристойно, на грани фола. Тяжело жить нынче человеку с фамилией Бляблин, хотя в переводе на современный русский он всего только Оплеухов. Или вот Жирноклеев — конечно, его будут дразнить „жирным“, не догадываясь, что эта фамилия была когда-то прозвищем мастера, который жернова для мельницы делал. Но тогда, извините, и Черномырдину нужно менять фамилию. Хотя что обидного в прозвании „смуглолицый“? На Дону ещё в начале прошлого века говорили вместо „морда“ — „мырда“, и никто не считал это оскорбительным. Да и само слово „морда“ оскорблением не казалось.

Менять, может быть, и не стоит, но где здесь предмет для гордости?

Для того мы и нужны, чтобы этот предмет найти. Есть, конечно, фамилии типа Орлов, Воронцов или Горчаков, которые звучат заведомо благородно. Но не надо обольщаться на их счёт, поскольку дворянская прослойка и в царской России была довольно незначительна, а уж сегодня потомков дворянских родов и вовсе немного по сравнению с тем гигантским количеством людей, которые хотели бы считать, что происхождение у них высокое. Фамилия сама по себе ещё не гарантия благородства. Его дают культурные и исторические ассоциации. Тут те же законы, что и в мире рекламы. Не важно, в каком контексте прозвучала фамилия, важно, что прозвучала. Тяжело сегодня жить с фамилией Чикатило. Но уверен, что лет через тридцать и она приобретёт благородный оттенок. Плохое забывается, остаётся сам факт известности. Самый частый вопрос, который задают клиенты: „А были какие-нибудь известные люди с моей фамилией?“ Допустим, не нашли мы ни одного положительного героя с этой фамилией. Зато нашли волжского разбойника екатерининских времен. Отлично, говорит клиент, пускай злодей, главное, чтоб не заурядный крестьянин. Никто не хочет ассоциировать себя с заурядностью. Ведь что придаёт фамилии благородство? Её носитель. И Пушкин звучит на самом деле ничуть не лучше, чем Кукушкин, если б не было Александра Сергеевича.

Но ведь не у всех фамилий насыщенная история. Некоторые и появились-то совсем недавно. Откуда, кстати, вообще появляются новые русские фамилии? Из каких источников пополняется их ресурс?

Понятно, что сегодня все уже офамилены, да и времена такие, что без документа шагу не ступишь, всюду надо себя как-то идентифицировать. Но есть ведь и беспризорные, и бомжи, и сумасшедшие, которым в наши дни довелось получить фамилию заново. Есть и другие варианты: смена фамилии, ошибка паспортиста, исчезновение в фамилии буквы ё, поскольку на письме её употреблять перестали. Так на месте Клеймёнова появляется Клейменов. Ещё в середине прошлого века массовым было явление, когда фамилия менялась из соображений благозвучности. Этот процесс продолжается до сих пор. Классический пример, правда, из более ранних времён — композитор Чайковский. Его прадед был казаком по фамилии Чайка. Но он имел знакомых в тогдашнем ЗАГСе и добавил себе благородный суффикс -ский. Тогда были престижны фамилии на -ский. Они и сейчас престижны, потому что несут на себе отпечаток тех времён, когда в русское дворянство влилась многочисленная польская шляхта. Именно у этих фамилий и сложился имидж благородных, хотя не всегда они говорят о высоком происхождении. Обычные крестьяне, довольно далеко жившие от границ с Польшей, могли носить фамилии Угольский, Федоровский, Борисовский. Но мода есть мода, и вот уже Петров называет себя Петровским, надувая щёки от важности.

Но это, так сказать, формальные изменения. А принципиально новых фамилий разве не появляется?

Появляются. В основном это касается беспризорников и подкидышей, которых и сегодня хватает. Допустим, подобрали ребёнка на Сухаревской площади — назвали его Сухаревым. Привезли из села Кузнецово — назвали Кузнецовым или Кузнецовским. Но чаще фамилии подбирают из гуманных соображений. Та же традиция была и в царские времена. Хотели мирной жизни — давали фамилию Мирнов. Желали денег — могли назвать Добровым или Богатеевым. Давать фамилии „с потолка“ русское духовенство начало ещё в XVIII веке. К этому делу очень творчески подходили. Продвинутым ученикам в семинарии давали фамилии, образованные от имен знаменитых учёных и богословов. А нерадивых и праздных называли в честь красивых, но бесполезных цветов. Отсюда Георгинов, Тюльпанов, Лютиков… „Цветочная“ фамилия в те времена была признаком небольшого ума.

Другое дело — сознательная смена фамилии. Тут два встречных потока. Одни хотят мимикрировать под общий фон. Для других, наоборот, фамилия — единственный способ выделиться. Я знаю человека, который за свою не очень долгую жизнь три раза уже менял фамилию, имя и отчество. Последний раз назвался Ратмиром Стрибоговым, а отчества я даже и не упомню. Ну что тут скажешь? Творческий человек.

Сумасшедших во все века хватало, гораздо интересней, какие причины у людей мимикрировать.

Одна из главных причин — национальный вопрос. Но те, кому в советские годы пришлось мимикрировать, нередко и жалеют об этом. Происходит массовый возврат нерусских изначально фамилий к национальным корням. Татары хотят, чтобы их фамилии звучали по-татарски, калмыки — по-калмыкски и так далее. Саттаров в итоге становится Саттаром, Салахутдинов — Салахутдином. Процесс совершенно нормальный, я считаю. Разнообразие увеличивается ещё и за счёт того, что у тех же татар, например, много своих диалектов. И имена на этих диалектах произносились по-разному. А чиновник, приехавший из Москвы или Казани, унифицировал всё это восточное изобилие, подогнал под свои стандарты. Так оно и осталось в веках. Там, где чеченцу или русскому прятаться не надо, он чувствует себя комфортно и с тем, что досталось ему по наследству. А если среда агрессивная, приходится с ней считаться. И как следствие в мегаполисах происходит унификация, в республиках — выделение национальных черт. То есть изменилось само отношение к фамилии. В советские времена она была в первую очередь понятием юридическим. Сейчас же стала орудием национальной идентификации. Или же, наоборот, — средством почувствовать себя гражданами Вселенной. Метод тот же — отбрасывание национального суффикса. Возьмите мою фамилию Максимов, уберите „-ов“ и получите европейский вариант. Но эти штуки чаще происходят с русскими за границей, чем в России. И катастрофы тут я опять-таки не вижу. Европеизация имен собственных идёт с петровских времён. И что? А ничего. Проникновение иноязычных корней в русские фамилии происходит в той же степени, что и в сам язык. Но мы всё ещё говорим по-русски, а не по-английски, ведь правда? Так что боязнь утраты идентичности сильно преувеличена.

Государство как-то регулирует эти процессы?

Нет. Но тут надо обратиться к истории и вспомнить, что само появление фамилий было продиктовано исключительно юридическими нуждами. Ведь в старых русских деревнях ни торговля, ни передача по наследству не требовали юридического закрепления. Фиксировало семейные прозвания, которые потом стали фамилиями, государство для своих нужд. А вот аристократам было что продавать, покупать и наследовать в особо крупных размерах. Потому их фамилии и считаются более древними. Проблемы со временем накопились и в купеческой среде. Дом, предположим, в те времена было просто передать по наследству. А рыбный или пушной промысел? Когда в одних руках аккумулировались серьёзные средства, владелец их уже не мог оставаться анонимным и бесфамильным. Так что это и вопрос легализации капитала. Если есть, что терять, то и за фамилию держишься. И прилагаешь усилия, чтобы сохранить у людей память о своём владетельном предке.

А бедным людям, значит, так и ходить бесфамильными?

Бесфамильный, кстати, — фамилия не самая редкая. Что же до крестьян, то процесс их офамиливания достиг пика после отмены крепостного права. Между прочим, у казённых крепостных фамилии были по определению. Государство свою собственность регулярно описывало и пересчитывало. Сами же крестьяне не понимали смысла этих манипуляций и при очередной переписи запросто могли назваться другой фамилией. Та же ситуация сложилась, когда пытались привить фамилии горским и среднеазиатским народам. Ну не нужна им фамилия! Они и не запоминали её. Сплошь и рядом новый паспорт получали уже на другую фамилию.

А много ли вообще на свете русских фамилий?

Называют цифры от 300 — 400 тысяч до миллиона. Много это или мало? Судите сами. В Корее к середине прошлого века справочники отмечали всего около 300 фамилий. Скудость корейского ассортимента связана и с общей численностью населения, и с клановыми традициями. Так вот спустя всего пятьдесят лет там осталось уже порядка 145 фамилий. У нас тоже идёт сокращение фамилий, но не в таком масштабе и не с такой скоростью. Страдают, как правило, вычурные фамилии. Какой-нибудь Многогрешнов или Неблагословеннов спит и видит, что стал Смирновым, Васильевым или Павловым. А Ивановы, наоборот, мечтают назваться позаковыристей. Но Ивановых много, пускай экспериментируют, не жалко. А есть раритетные, исчезающие варианты. Живёт, например, в Москве женщина по фамилии Ё. Это французская фамилия. В русском языке она передаётся одной буквой, а во французском там целых четыре. По моим прикидкам, у этой фамилии всего два или три носителя.

К вопросу о редких фамилиях. Ни разу не слышал, чтобы кого-то звали Модемов, Лизингов или Кибернетический. Неужели современные реалии не проникают в фамилии?

Пока ещё рано говорить об этом. Но есть фамилии, которые по незнанию принимают за ультрасовременные. Очень современно звучит фамилия Депутатов, но почти наверняка она появилась в начале прошлого века. Или, например, Автономов. К современному слову „автономия“ это отношения не имеет. Скорее к имени „Автоном“ греческого происхождения, оно и в святцах записано. Означает „самостоятельный“. В том-то и дело, что хоть процесс смены фамилий и идёт сейчас более интенсивно, чем в восьмидесятые годы, семантики он почти не касается. Преобладают чисто формальные изменения.

Стремление быть на устах у всех привело к тому, что десятки бизнесменов превратили свои фамилии в модные товарные бренды. Есть, вероятно, чисто психологические причины, по которым „фамильный“ товар пользуется большим спросом, чем „бесфамильный“.

Этот фокус открыли много веков назад. Гораздо интереснее, что идёт и встречный процесс: бренд маскируется под фамилию. Уж не сочтите за рекламу, но, покупая продукты в магазине, я не могу не обратить на это внимание. То и дело мелькают перед глазами Быстров, Солодов и другие. Может, за ними и стоят реальные фамилии, не знаю. Но, по сути, это симуляция купеческих традиций дореволюционной России. Ведь когда-то фамилия образовывалась от рода занятий. А сейчас под товар придумывается фамилия. И, естественно, рекламная легенда, с ней связанная.

Всё правильно, фамилия — это имидж. Сейчас в интернете некоторые умельцы даже тесты специальные запускают. Скажи, мол, свою фамилию, а мы определим по ней твой характер и даже предскажем будущее. Шарлатаны они или как?

В случае с „говорящими“ фамилиями это имеет хоть какой-то смысл. И бывают, между прочим, очень удачные совпадения. Например, фамилию Зыкин можно трактовать как „крикун“. Если её носит Людмила Зыкина, мы умиляемся: как всё передалось! А если глухонемой? „Пугач“ — это филин, который ухает по ночам, пугая путников. Птица, обладающая громким голосом. Тут же вспоминаем Аллу Пугачёву и опять-таки умиляемся. Но тогда нам придётся всех Черновых считать брюнетами, Рыжковых рыжими, а Беловых блондинами. То есть дойти до такого абсурда, который генетикам и не снился. Больше прав на жизнь имеет фоносемантический анализ, анализ того, как на вашу фамилию реагируют окружающие. Мы же к своим фамилиям относимся необъективно. Нежно любим или остро ненавидим. Иногда мнение постороннего человека заставляет взглянуть иначе и на себя, и на свою фамилию. То есть это такая психотерапия с помощью филологии. Между прочим, с точки зрения психиатра, смена фамилии, не вызванная объективными обстоятельствами, может свидетельствовать о неврозе, хроническом и беспричинном недовольстве самим собой. Так что дай Бог, чтобы это явление не стало у нас массовым и повальным. Когда фамилии меняют десятки тысяч, это значит, что общество само себя не устраивает.

Знание-сила

Статьи близкой тематики:
Как ваше имя?  Алла Кторова.
Искусство памяти: личная версия.  Вероника Нуркова.
Семейный ресурс.  Владимир Ядов.
Русь фамильная.  Е. В. Балановская, О. П. Балановский.

2007 Copyright © AstroSearch.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. Партнёрская программа.
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования